liolio: (Default)
"Однажды вечером я подумал, что должен признаться ему в любви. Была поздняя ночь, я не знал, спит ли он. Я легонько толкнул его и сказал: «Вильям, Вильям.» «Да?» Я сказал: «Вильям, я люблю тебя. Я люблю тебя, Вильям.» Он сказал: «Да? Ты любишь женщин?» Я сказал: «Нет, нет. Я люблю тебя, Вильям.» И таков был его ответ: «А-а, все в порядке». И типа, похлопал меня.
Я не знаю, что он чувствовал ко мне, или к людям вообще. Я помню, что в одном из интервью, когда он стал говорить о ядерной войне, он зарыдал. Во-первых, мне очень тяжело представить его рыдающим. Он сказал, что рыдал потому, что его поразила одна чудовищная мысль: «Если я погибну, что будет с моими шестью кошками?» Эта мысль просто убила его. Для него кошки были чистыми и духовными существами. Я помню вечер нашей первой встречи, мы разговаривали о вымирающих видах животных, о лемурах, которые ему очень нравились.
Мне кажется, любовь к животным казалась ему безопасной. Я не думаю, что любовь к животным, его кошкам, этим лемурам была фальшивой, но я уверен, что ему было легче проявлять любовь к животным, чем к людям. Я надеюсь, что в своем следующем воплощении на Земле, любовь к людям не покажется ему такой устрашающей."

(Уильям - это Берроуз имеется в виду)
liolio: (Default)
Пьер Луиджи Капуччи. Переводила тут, не смогла не украсть пару абзацев.
Read more... )

А дальше он там очень интересно бла-бла-бла о том, что эта способность человеческого рода осознавать прошлое и будущее порождает новые формы не просто деятельности, но и самой жизни в прямом биологическом смысле, то есть новые шаги в эволюции. Интересно, блин.

Вот за что я люблю работу переводчика: за одновременное самообразование.
liolio: (Default)
И когда я увидел своего демона, я нашел его серьезным,
веским, глубоким и торжественным: это был дух тяжести,
благодаря ему все вещи падают на землю.
liolio: (Default)
Валькирии – бабы ленивые, и они не спешат к месту битвы.
А уж на самоубийц они тем более не обращают внимания.
Поэтому маленькому Адольфу пришлось на своих коротеньких ножках самому топать до Вальхаллы.

Без всякого удовольствия встретил его Вотан.
Старому богу не понравился обрывок веревки, свисавшей с шеи пришедшего.
Но все же бог оставил дела, чтобы выслушать вождя германского народа.

О божественный Вотан, сказал Адольф, германцы посрамили и англов, и саксов, и итальянцев, и французов, А самое главное – мы вырвали золото Рейна из жадных еврейских ртов!
То, что наши враги превзошли нас числом многократно и больше выковали мечей, это твоя вина, а не наша.
Я же сделал все что возможно, и поэтому мне не стыдно предстать перед твоим троном.

И отвечал ему Вотан, схватившись за голову: тебе не стыдно, нечестивый?
Неужели ты забыл о том, как следует погребать героев?
Германцы гибли в России и Югославии, в Польше и Франции, но ни один из них, кроме тех, что сгорели в танках, самолетах и на кораблях, не был удостоен огня.

Ты знаешь, что закон мой непреложен: герой сожигается на костре, а трус прячется под землю.
И вот представь себе, маленький глупый Адольф, как с дымом костров в Вальхаллу идут, и идут, и идут мужчины и женщины, старики и дети, и даже грудные младенцы.

Ты знаешь, что закон мой непреложен.
Что это за народ, в котором даже старики и младенцы удостоиваются погребений героев?
Закон небес непреложен, и я отныне отдаю этому народу воинскую удачу, доблесть и славу, принадлежавшую германцам.

аццуда
liolio: (Default)

Не быть иль быть - вопрос прямолинейный
Мне задает мой бедный ум, и нервный
Все просится ответ: не быть, не быть


Бродский, особенно ранний - это все-таки оооочень вкусно.
liolio: (Default)
Waking alone in a multitude of loves when morning's light
Surprised in the opening of her nightlong eyes
His golden yesterday asleep upon the iris
And this day's sun leapt up the sky out of her thighs
Was miraculous virginity old as loaves and fishes,
Though the moment of a miracle is unending lightning
And the shipyards of Galilee's footprints hide a navy of doves.

No longer will the vibrations of the sun desire on
Her deepsea pillow where once she married alone,
Her heart all ears and eyes, lips catching the avalanche
Of the golden ghost who ringed with his streams her mercury bone,
Who under the lids of her windows hoisted his golden luggage,
For a man sleeps where fire leapt down and she learns through his arm
That other sun, the jealous coursing of the unrivalled blood.
liolio: (Default)
Зная мой статус, моя невеста
пятый год за меня ни с места;
и где она нынче, мне неизвестно:
правды сам черт из нее не выбьет.
Она говорит: «Не горюй напрасно.
Главное — чувства! Единогласно?»
И это с ее стороны прекрасно.
Но сама она, видимо, там, где выпьет.

Дурная привычка каждую мысль думать на сразу всех знакомых мне языках иногда дает неожиданные всходы.
Переведенная на английский с нью-орлеанским акцентом, Речь о пролитом молоке Бродского would make perfect lyrics для классического блюза.
liolio: (Default)
rabkor.ru / новости
СектантыНекоторое время назад Александр Тарасов написал, что левого движения в России нет, а есть только отдельные личности, придерживающиеся левых взглядов. Сначала я с ним спорил, но по здравому размышлению склонен согласиться. Движение не только предполагает наличие если не массовости, то хотя бы какой-то критической массы людей со схожими взглядами и интересами, но и невозможно в отрыве от конкретной повседневной деятельности, направленной на решение конкретных тактических, политических, а в идеале - стратегических проблем. И дискуссия внутри движения строится именно вокруг этих проблем - как лучше их решить.
http://www.rabkor.ru/authored/5519.html
liolio: (Default)
Патриот Определенного Типа (вбегает, видит Родину, бросается к ней, орет): Стой! Замри! Не шевелись! Ничего не трогай!

Родина (рассеянно, не отрываясь от производства валового продукта, воспитания детей, рассчетов по адронному коллайдеру, дирижирования симфоническим оркестром, разработки схем социальной поддержки населения, операции на головном мозге): А?.. Чего там?

Патриот Определенного Типа (хватая Родину за руку): Замри! С ума сошла! Не трогай ничего!

Родина (оборачиваясь под визг больного, резкий хрип коллайдера, какофонию оркестра; в ярости): Что, блядь, за нахуй?

Патриот Определенного Типа: Я тебя спасаю! Отойди от пюпитра немедленно! Положи скальпель! Отключи сервер! Выключи паяльник! Ты же сейчас зарежешься, тебя в вал затянет, ты смычком себе глаз выколешь!

Родина (тихо, угрожающе): Ты что, охуел?..

Патриот Определенного Типа (гордо): Я тебя спасаю.

Родина (неприязненно): Ты хто вообще?

Патриот Определенного Типа: Я тебя люблю.

Родина (неловко): И чего? Это что — профессия?

Патриот Определенного Типа: Вообще-то да.

Родина (изумленно): Охуеть.

Патриот Определенного Типа (упрямо): Да, это профессия. Это такая профессия... Это самая главная профессия! Святая!

...далее. Ето гэниально.
liolio: (Default)
Только давай по-честному: что прибрал к себе – то Твоё,
а не делать из этого вторсырьё.

В крайнем случае – чтобы сразу двадцать.

Потому что лучше ад, чем заново пробираться
через это всё:
уносящее варежку чёртово колесо;
мальчик Вова, знающий абсолютно всё;
мама, которой нет до пяти часов;
и как кто-то умер, а вам с сестрой не показывают,
и как кусаешься, а они оттаскивают,
обнимают, успокаивают.

Нет уж, прибрал – клади за пазуху и веди себя, как хозяин.
А то отнял чужую игрушку, выпотрошил – и суёт назад.

цд

Sep. 4th, 2008 09:11 pm
liolio: (Default)
Ударение на слоге выше прописной строки.
Мишка, спрятанный в берлоге, вам напишет от руки.
Ночь под лесом так спокойна, так проста его постель,
Равнодушна, как подушка, монотонна, как свирель
Свежесорванного утром календарного листка,
Старовыеденных формул о строении желтка.
Растворимый серый ёжик, что от пепла был рожден,
Собирался в гости к другу, да метлою был сметен
Вместе с грустными сверчками и обрывками стихов,
Вместе с нотными значками и колонией бычков.
Подхватило, закружило и сложило в уголок.
Поразмыслив, вокруг кучи очертил квадрат мелок.
Встали стенки, села крыша, прилегло к двери крыльцо.
У окошка ёжик пишет другу Мише письмецо:
 
Миша, может, будет буря, может, рухнет потолок,
Может, зря я растерялся, затерявшись в уголок.
Может, завтра будет лето, вторник выйдет за средой,
Может, камень обернется родниковою водой…
liolio: (Default)
Если есть русский эквивалент хокку/танка, то это [livejournal.com profile] pirozhki_ru
thnx [livejournal.com profile] aspida за наводку.

цд

Nov. 8th, 2007 02:39 am
liolio: (Default)
линк потерян, так что не знаю, куда ставить ссылку, у Линор на сайте этого нету.



Конотоп, говорят, оставляет след. Говорят, у Припяти тонкий вкус и осанка, как у Невы. Вышгород, говорят, охуительной высоты, и прекрасный вид на него со станции "Мир". Замерзшая Пустодонка полна, говорят, рыбца, полна, говорят, рыбца, у него жена и трое детей, и все желают тепла. Это кто говорят? - говорит Москва, говорит Москва. Конотоп, Конотоп, оставляешь след, - говорит Москва, - оставляешь след, услышь мя, а, Конотоп?

Что говорит Москва, что говорит Москва? Москва говорит:"Уходите подальше в малые города, уплывайте в малые реки, ройтесь в Малой Земле. Здесь в июле горит звезда Торф, в феврале горит звезда ОТВ, оседает чад, кошки плачут и говорят: "Устала", собаки кричат: "Отстань". Наши мертвые ходят беседовать с нами в третьем лице, потому что им уже незачем приукрашивать себя или нас, потому что после суда у них остается только след от родного малого города да вода Пустодонки с Хароном на плоскодонке, с хаером, каким щеголяют подонки. Наши мертвые говорят: "Он, знаешь, такой был сукой, странно, что не пришили еще в десятом классе застуканные пацаны. Он, - говорят, - сбежал в Конотоп и там пошел по папашкиным по следам, и дошел до Чернобыля, был штрафным и бегал на те, ты знешь, десять минут, у него была жена и трое детей от всяких блядей, он блевал зеленым, из носа текла вода Припяти, горькая, как никогда. В общем, он был таким говном, ты поверь, это он тебе говорит, что когда его хоронили, жена крестила землю и говорила: больше домой, скотина, не приходи, больше не приходи домой, я тебя не пущу. А он, ты знаешь, теперь без греха, отмыт радиацией добела, а она с тех пор всего два года и прожила, Конотоп оставляет след, метастазы пятятся по притокам вен, и теперь она каждый день толкает его крылом, говорит: ну зачем я туда поехала за тобой, мудаком, своим суррогатным сынком?" Наши мертвые говорят: "А он по утрам ходит по облакам и говорит себе: говорит Москва, говорит Москва, московское время - четыре часа утра, Киев пока не тронут, но кое-где поблизости грохнуло, как никогда, отзовитесь, малые города, отзовитесь, малые города!"

Это с нашими мертвыми с тех пор говорит Москва. Говорит: ну я виновата, но мне-то теперь куда? Думаете, у меня весна, думаете, у меня не дрожит рука, не звенит в куполах от ужаса и тоски? Малые города, ну хотите - что ж, разорвите меня в куски, не подайте моей руке протянутой по зиме руки, только я, говорит, не хотела вам вреда, только мне все чаще хочется говорить о себе "она", говорить: "Она Москву-реку испила до дна и два дня шаталась потом по Красной площади, орала, что у нее весна, что у нее от Конотопа след поперек проспекта Бородина, и ее никто не трогал, видели, что пьяна, а теперь она каждый день толкает крылом Одессу, Вятку, Мариуполь, Казань, говорит: простите меня, братва, и спасибо, что вы все-таки шли за мной".

И Москва говорит: "Говорит Москва, Господи, услышь меня, говорит с тобою твоя Москва! Господи, я не могу больше, во мне зима! Господи, сделай так, чтобы я никогда больше, Господи, чтобы она больше никогда, в эти безбожные холода. Сделай меня чем-нибудь малым, Господи, - как какая-нибудь Вологда".

Но в облацех Пустодонки темна вода и рыбец с женою подмигивают из подо льда.
liolio: (Default)
Читай сюда, смотри туда.
Сегодняшний пролетарий владеет как минимум одним иностранным языком плюс одной-двумя редакторскими программами. Он воспитывался не на Ленине и Барбюсе, а на Борхесе и Умберто Эко. Великорусский шовинизм ему чужд (кстати, какое всё-таки безобразие произошло с Рассел-сквер!), он гражданин мира. Как писал Карл Маркс, у пролетария нет отечества. Разве есть отечество у выпускника Оксфорда, работающего в Японии после того, как он рассорился со своей канадской женой? В пучину мелкобуржуазного национализма нас тянет не пролетариат, а люмпен-пролетариат, цепляющийся за свои вонючие угольные шахты и неприкасабельные станки. Забойщики и фрезеровщики превратились в лакеев буржуазии, и им не понять нужд эксплуатируемых программистов, дизайнеров и литераторов.

Вот же любимый текст. Тыща лет ему, а чем дальше, тем актуальнее (Надюша, чайку).
liolio: (Default)
Кто-то влез на табурет
На мгновенье вспыхнул свет
И снова темно-о-о-о

Линор

May. 30th, 2007 07:17 pm
liolio: (Default)
Раз: Ты бы кричал от ужаса, когда бы увидел, где очутился.
Он говорит: уж я бы сам разобрался.


Два: Настя видит Бога перед собой.
Штурман видит небо перед собой.
Зайке слезки от страха застилают глаза.
Доктор Серафимович говорит доктору Емельянову: "Вот же блядь".
Доктор Емельянов говорит: "Ну, Володя, бывает, чего"


Три: - …они говорят ей, уже в самолете: «Жаклин, может быть, вы хотите переодеться?» А она вся в его крови, колготки в крови и белые перчатки в крови. И она говорит: «Что? Нет! Я хочу, чтобы весь мир видел, что сделали эти подонки!» Ну дальше такой себе фильм, по мне так длинный немножко, но зато я потом три дня знаешь про что думала? Что я бы эти перчатки никогда не сняла. Не смогла бы. Если бы такая любовь, как у нее была, я всю жизнь бы ходила в этих перчатках. Ну, то есть, наверное, я бы сошла с ума сначала и была бы сумасшедшая старуха в перчатках с кровью президента Кеннеди. И называла бы их «Джон». Обе. Ну, или одну «Джон», а вторую «Роберт». Но я бы с ума сошла раньше и про Роберта уже не знала бы. Я фигню какую-то говорю, извини меня. Но она правда вся в крови была, даже колготки, и такая… Такое у нее было в лице… Великая женщина. А Мишу даже не били никогда, понимаешь? Даже хулиганы на улице.

ЦД

Mar. 22nd, 2007 05:10 pm
liolio: (Default)
"В нашем отеле ночной сторож - а он человек, вполне заслуживающий доверия, - сообщил мне, что ждет от крысиного нашествия всяческих бед. "Когда крысы покидают корабль..." Я возразил, что в случае с кораблем это, может, и верно, нов отношении городов это еще не доказано. Однако разубедить его не удалось. Я спросил, какая же беда, поего мнению, грозит нам. Он и сам не знает: беду, по его словам. заранее не угадаешь. Но ничего удивительного нет, если произойдет землетрясение. Я согласился, что это возможно. Он спросил, не пугает ли меня такая перспектива.
- Единственное, что мне важно, - сказал я, - обрести внутренний мир.
И сторож прекрасно меня понял."

камю/чума
Page generated Jul. 29th, 2017 11:45 am
Powered by Dreamwidth Studios